Огромные черные статуи поднимались над призрачным течением канала Хирхуф, указывая путь. Как к дому мрака, как к жилищу, отдаваемому воде. И входящий вступал в место, из которого был изъят свет, где пищей служит прах, а питьем – только тени, и где никто никогда не видел над горизонтом двух лун. «Привратник, открой дверь, чтобы войти мне! Если ты не откроешь дверей и я не буду в состоянии войти, я разобью дверь, сломаю засов, сокрушу вереи, оторву створки, выведу покойников. И они будут есть и жить. И станет мертвых больше, чем живых.»

– Он говорит?

– Разве? Ты что-то услышала? – встревожился Севр.

– А ты ничего не слышал? Этот голос… Как паутина… Нет, как сухой снег… Ты не слышишь?… Мне страшно.

– Марс единственное место, где некого бояться, – улыбнулся Севр.

«Ты готова к моим услугам?»

«Я готова».

«Ты готова молчать?»

«Я готова».

«Тогда молчи. Иначе я отвечу молчанием».

– Кому ты киваешь?

Севр пытался скрыть раздражение, но не мог.

Он все еще боролся с искушением нежно коснуться завитка на ее виске. И поцеловать глаза – жадно, вовсе не по-братски. Он так целовал на Земле и не понимал, почему так нельзя целовать на Марсе. Он не хотел каких-то чужих голосов или того лучше призрачной паутины. Ты ведь хотела меня в ракете, думал он, обиженно сжимая губы. Ты ведь хотела меня в Главном куполе. И стонала подо мной. Почему же сейчас?… Этот Лоцман слеп… Он ничего не видит… Потому он и водит барки, что слеп, иначе однажды изменил бы маршрут… Он – вечный обман, тень тени…

Неведомые мысли,

необычные изречения, выраженные новыми словами,

совершенные звуки, раньше не бывшие в ходу, чуждые повторения старой речи…

Ты готова?

Все повторяемые наречия сказаны…

Я видел все, начиная от первого поколения до грядущих потом, которые во всем подобны прошедшим…

Я вижу положение всех дел…